Из католичества в Православие — Православный журнал «Фома»

ФБР следит за католиками-«традиционалистами»

Поддержание ее основ находится во главе угла здорового общества, а значит, стоит выше прав и свобод личности. При демократии. Интернет1. В. В. И. Минкульт вынес на общественное обсуждение проект постановления правительства о традиционных ценностях и угрозах для них.

Алексей Кочетков. Новый традиционализм против неолиберальной угрозы

Наше обращение к философским системам Востока продиктовано в первую очередь тем фактом, что от мыслителей и ученых Индии, Китая пришли коренные идеи, из которых выросли многие философские и религиозные системы, выражающие глубокие мысли о тайнах бытия человека. Восточная мысль наиболее полным образом раскрывалась в бесконечной перспективе бытийствования, которая хранила, пожалуй, все самосвидетельства человека. В объяснении феномена индивидуальности в восточной традиции можно найти ряд чрезвычайно тонких толкований, равно как и объяснение этих явлений, отражающих особое внимание к человеку, его духовному миру, стремлениям, деяниям и последующему воздаянию за них.

Высказанная Гегелем мысль о том, что «на Востоке представляют себе высочайшее состояние, которого может достигнуть индивидуальность, а именно вечное блаженство, как погруженность в субстанцию, как исчезновение сознания и, значит, также и исчезновение различия между субстанцией и индивидуальностью» [2, с.

Насколько справедливо такое суждение? Не несет ли оно печать европоцентристского высокомерия? Или, может быть, оценка подобного рода является следствием недостаточного знания восточных традиций, а также неспособности их адекватного понимания?

Сложность непосредственного понимания индийской философии связана с тем, что ее основная логика выражена не в текстах, не в формулировке понятий, а в организации жизненного пути человека, при этом больше внимания уделяется не столько самому человеку, сколько его месту в мире и возможностям, связанным с этим. Логика и суть представлений этой философии постигаются не умственным анализом формулировок и разъяснений, а их практическим освоением, реальным живым действием. Для понимания сущности человеческой индивидуальности обратимся, в первую очередь, к буддийскому учению, когда понимание внутренней гармонии и определенное психическое состояние человека становятся ключом к рассмотрению человеческой свободы.

В трактовке роли индивидуальности в буддизме сталкиваются два, на первый взгляд, прямо противоположных мнения. С одной стороны, можно встретить утверждение, что буддизм поставил индивидуальную личность в центр своего учения, с другой, ссылаясь на буддийскую доктрину анатмана не-души , исследователи подчеркивают отрицательное отношение к индивидуальности человека.

Возникает необходимость прояснить, каким образом акцент на индивидуальность может сочетаться с отрицанием таковой. Отсюда возникает вопрос: является ли буддийская версия индивидуальности структурным аналогом западной или она обладает особой природой?

При более внимательном взгляде оказывается, что западный термин «индивидуальность» неадекватен своему буддийскому «собрату». На наш взгляд, различия значения «индивидуальности» связаны, в первую очередь, с проблемой научной интерпретации, то есть использование западных подходов и категорий обнаруживает в буддийском индивиде смысловой вакуум, отсутствие стабильных и очевидных отношений между «Я» и «не-Я», ясных и четких социальных установок, норм, регулирующих поведение.

Однако было бы неверно говорить о бесструктурности буддийского индивида. Последний обладает сильным источником индивидуальной идентичности — личными заслугами. Объем личных заслуг — критерий полноты и ценности индивида. Эта идея приводит к особого рода индивидуализму, по крайней мере, в том смысле, что она делает акцент на внутренних, индивидуальных качествах в ущерб всем извне предписанным качествам индивида, связанным с его членством в группе.

Действительно, в концепции «Я» обнаруживаются два мотива: отрицание «Я» как цель, как условие спасения, и индивидуальный характер средств спасения. Эти два мотива имеют очевидные различения. Если взять, например, концепцию anatta, то может создаться впечатление, что индивидуальное начало абсолютно не развито, и напрашивается вывод об ориентации на социокосмическое «растворение личности» и о деперсонализации индивида.

Если добавить к этому отрицание связей и обладаний как атрибутов «Я», то получится парадоксальное сочетание «безличности» и «бессоциальности». Если взять второй мотив в изоляции от всего прочего, то умозрительная проекция его на социум, по-видимому, обнаружит, напротив, исключительный индивидуализм. Можно привести множество объяснений подобных фактов.

Нам бы хотелось бы выделить в этой композиции аргументов только один — буддийский менталитет. Индивидуальная центровка сотериологии «будьте островами в самих себе» , концепция личных заслуг и личной кармы, вера в личное перерождение, воздействие образа независимого отшельника, аскета, — все это достаточно глубоко вошло в буддийское сознание, подкреплено анимистическим номинализмом и верой в душевную субстанцию.

Как пишет на этот счет английский исследователь Г. Филипс, «установка буддийского учения на преобладание индивидуальных действий и индивидуальной ответственности является идеологической основой индивидуализма» [3, с. В подтверждении сказанного, приведем высказывание Ошо — одного из современных апологетов восточной философии — на вопрос о существовании индивидуальности: «Индивидуальности не существует после просветления, но просветление индивидуально. Вам придется понять это.

Река впадает в океан. После впадения в океан река исчезает — не остается индивидуальности этой реки, но в океан впадает только индивидуальная река» [4, с. Иначе говоря, у буддийской теории антииндивидуалистическая цель, но индивидуалистические средства. Верно, что конечная задача буддизма — уничтожение «иллюзии «Я», но это достигается исключительно собственными усилиями самого «Я».

Перейдем к рассмотрению древнекитайской концепции индивидуальности. И прежде укажем, на наш взгляд, распространенную неточность в ее трактовке. Вышеупомянутый Г. Гегель и продолжившие его линию интерпретации восточного духовного наследия историки философии полагают, что китайское понимание человеческой индивидуальности характеризуется «самоотрицанием», «безличностью», отсюда наименование китайской модели человека как «полый человек».

В особенностях характера, сознания, формальной свободы не проявляется ничего субъективного. Справедливость определяется только на основе внешней морали, а правительство действует лишь как обладающее прерогативой принуждения», — пишет Г.

Гегель [2, с. Большинство современных высказываний об отношении китайцев к проблеме индивидуальности человека схоже с гегелевским и в них интерпретируется положение, согласно которому китайский «индивидуум» — особый вид самоотрицания или безличности, и вообще китайская традиция не признает «автономии личности», поскольку в ней отсутствует представление о дискретном и изолированном Я.

Так, американский исследователь Д. Манро утверждает, что безличность выступает как одна из древнейших ценностей Китая, присутствующая в разных формах в даосизме и буддизме, но особенно в конфуцианстве. Безличностный человек, продолжает он, всегда готов подчинить свои личные интересы или интересы малой группы, к которой он принадлежит, интересам более крупной социальной группы» [5].

Другой исследователь — Р. Эдвардз — для усиления идеи, высказанной в концепции Д. Манро, соединяет представление о китайской гомогенности со своей теорией предустановленной социальной модели и высказывает мысль о том, что большинство китайцев считает общество единым органичным целым или тканью без швов.

Все нити этой ткани должны быть одной длины, одного диаметра, одинаковой структуры и подобраны так, чтобы соответствовать определенному стандарту. Существует надежда, утверждает исследователь в своей многолетней работе «Civil and Social Rights: Theory and Practicе in Chinese», что каждый индивид будет действовать как винтик в эффективно функционирующей социальной машине» [6]. Манро, Р.

Эдвардз и другие ученые, разделяющие эту точку зрения, безусловно, правы в своем предположении, что на китайскую традицию в большей степени влияло основанное на конфуцианстве родовое, а отсюда и социальное определение личности, чем какое-либо представление о дискретной индивидуальности.

Однако при этом возникает закономерный вопрос, как могла сохраниться на протяжении тысячелетий цивилизация, если в ней нивелировалось индивидуальное начало? Действительно, уже с древнейших времен китайские мыслители и древности и средневековья уделяли много внимания проблемам управления страной, построению различных социальных утопий.

Однако если для конфуцианцев человек представал, прежде всего, как существо социальное, то для даосов главным в нем было начало индивидуальное. Более того, адепты даосизма откровенно чурались социально-политической активности конфуцианского учения и претворяли в жизнь идею уединения и самокультивации.

Указывая на принципиальное расхождение двух учений в этом вопросе, Н. Конрад писал: «Конфуций настаивал на том, что человек живет и действует в организованном коллективе — обществе, государстве. Эта организованность достигается подчинением каждого члена общества определенным правилам — нормам общественной жизни, выработанным самим человечеством в процессе развития цивилизации.

Лао-цзы придерживался противоположной концепции: все бедствия человечества, все пороки — и личности, и общества — проистекают именно от этих самых «правил». Идеальный порядок достигается только отказом от всяких правил; их должно заменить следование человеком его «естественной природе». Даосы утверждали, что, являясь «насилием над человеческой личностью», конфуцианские правила сами создают и постоянно обостряют чувство собственного индивидуальности, мучительно переживающего совершаемое над ним насилие, сами создают проблему личности, отчуждающей себя от своего природного начала и противопоставляющей себя всему окружающему миру.

Осознание своей «отдельности», отчужденности и изолированности от мира вещей и явлений, противопоставленности внутреннего мира субъективных переживаний микрокосма объективной реальности макрокосму , по мнению даосов, логическое и неизбежное следствие социальной адаптации и культуризации человека посредством правил «ли», неразрывно связанной с необходимостью выполнять нормы и предписания социальной конвенции.

Человеческое Я, являющееся результатом социализации индивида, — это средство самоконтроля и одновременно мощное средство социального контроля, так как, осознавая параметры своей индивидуальности, предписанные социальной конвенцией, человек осознает и принимает ту роль, то «место в жизни», которое предлагает ему общество. Таким образом, личность, подвергающаяся насилию правил «ли», есть в то же время продукт этого насилия, поэтому, стремясь подавить эгоцентризм и анархические тенденции в человеке, конфуцианские правила, наоборот, усиливают их, увеличивая тем самым энтропию.

Согласно даосскому учению, человек обладает как бы двумя натурами. Одна — естественная, порождаемая и детерминируемая Дао — Единым а потому истинная , другая — искусственная, порождаемая и детерминируемая страстями, свойственными человеческому «эго» оттого ложная. Разговор на эту тему идет в трактате «Чжуан-цзы». Один его участник утверждает, что «естественное — внутри, человеческое — вовне», «свойства зависят от природы; поняв, что в поведении естественное, а что человеческое, обретешь корень в природном».

Другой спрашивает: «Что такое естественное, что такое человеческое? Конь в узде, буйвол с продырявленным носом — это называют человеческим. Поэтому говорится: «Не губи природного человеческим, не губи естественного искусственным, не жертвуй собой ради приобретения», «тщательно сохраняй природное, не теряй его — это назову возвращением к истинному» [8, с.

Главная цель — возвращение в Дао, то есть в Единое, путем забвения человеческого или искусственного , отказа от самостного «эго» во имя слияния с Абсолютом. Постичь Дао — это значит вступить на Путь познания истины. Где-то в конце этого трудного путешествия человеку откроется истина, и он сможет сказать себе: мой жизненный путь окончен. Идеалом даосской концепции является человек, стремящийся вобрать в себя истину и твердо встающий на путь духовного роста.

Только после того как человек проявит твердость в своем духовном развитии, истина войдет в него и станет его дыханием, жизнью.

Равным образом расслаблению, то есть открытости, непротивлению высшему началу, должно предшествовать укрепление и напряжение всей воли человека. Авторы показывают эволюцию идеологических доктрин религиозно-политических экстремистов и террористов, оправдывающих свою деятельность исламским вероучением. The article is devoted to revealing of essence and the main constructs of ideology of radical Islamism.

Is revealed the content and evolution of ideological doctrines of the religious, political extremists and terrorists hiding behind Islamic dogma. Ветхий Завет провозглашает равенство людей перед законом, делая исключение только для иноплеменных рабов.

Ответственность не зависит от социального и имущественного положения человека. Вообще, неприкосновенность личности, разделение преступлений на преступления против личности, каравшиеся смертью, и преступления против имущества, за которые назначался штраф и компенсация ущерба, и многое другое говорит о выдающемся прогрессе права. Ведь согласно православному богословию Ветхий Завет — неотъемлемая часть Священного Писания.

Бог патриархов и пророков — Тот же Самый, что и Бог апостолов и евангелистов, и что не только Новый Завет, но «все Писание бого-духновенно и полезно для научения» 2-е Послание к Тимофею 3:16. Во-первых, для того чтобы быть услышанными, проповедникам Единого Бога нередко приходится убеждать людей в Его силе, Его безусловной способности одерживать верх над языческими божествами, которые «соревновались» в своем могуществе. Иными словами, время было такое, что люди иного, евангельского голоса вразумления не поняли бы.

Во-вторых, и Библия, и археологические находки, и древ-. Древние римляне вовсе не были сентиментальным народом, но жертвоприношения детей карфагенян народа, близко родственного хананеям вызывали у них омерзение; именно они стали одним из главных аргументов, почему «Карфаген должен быть разрушен». Поэтому требовалось весьма жесткое ограничение на все контакты и общение с язычниками, а также уголовное преследование за преступления против веры в единого Бога.

Иудеи могли бы быстро развратиться, общаясь с язычниками, что привело бы к окончательной утрате и разрыву с Богом иудейской веры. Гринберг М. Акимов В. Жировичи, 2006. Ключевые слова: идеология, исламизм, радикализм, экстремизм, терроризм.

The article is devoted to revealing of essence and the main constructs of ideology of radicalIslamism. Исламизм выступает крайней формой политизации ислама и не совпадает в своих границах ни с одним из направлений, толков или идейных. Исламизм не тождественен исламу. Тем не менее между ними существует сложная и напряженная связь, которую авторитет-. Игнатенко определил так: «Каждый исламист — мусульманин, но не каждый мусульманин — исламист» [ 1]. Следует отметить, что идеологемы исламизма базируются на положениях радикального фундаментализма салафизма.

В учении исламистов, которое они расценивают как единственно правильную трактовку ислама, присутствуют два главных, системообразующих положения — о такфире обвинение в неверии тех, кто с ними не согласен и джихаде.

Для того чтобы выявить концептуальные расхождения во взглядах между представителями традиционного ислама и исламистами, рассмотрим доктрины исламских ортодоксов и идеологов радикального исламизма, в первую очередь С. Кутба и А. Аяты Корана, созданные в раннюю эпоху ислама в мединский период , отражали опыт борьбы мусульман, прежде всего, с язычниками многобожниками. Вместе с тем за «людьми Писания» «ахль аль-Китаб» , к которым преимущественно относили христиан и иудеев, в Коране признавались определенные права [2, с.

В этот же период появились термины «отступник» и «лицемер», которыми называли мусульман, отступивших от ислама или верящих неправильно, неискренне. По мнению исламских традиционалистов, уважительные и добрые отношения между мусульманами и «людьми Писания» сложились еще в мекканский период, когда мусульмане, спасаясь от преследований и нападок со стороны мно-гобожников, покинули Мекку и нашли убежище в Эфиопии. Христианский царь Неджаши отклонил все требования и угрозы мекканских язычников, настаивавших на выдаче и расправе над мусульманами, заявив, что они могут жить в мире и покое на его землях.

Милосердие, справедливость и уважительность христиан по отношению к первым мусульманам подчеркивается в некоторых аятах Корана, например: «.. И это потому, что среди них есть иереи и монахи, которые гордыни лишены и не возносятся в высокомерии перед другими » сура «Трапеза», аят 5:82. Однако в Коране обнаруживаются и другие аяты, которые резко отличаются в смысловом отношении от процитированного. О них речь пойдет при описании идеологических постулатов радикальных исламистов.

Что касается собственно мусульман, то согласно традиционалистскому подходу обвинение в неверии такфир представляет собой шариатское. Человека можно считать неверным лишь в том случае, если на то имеются ясные указания в вышеназванных сакральных источниках.

В спорной ситуации установленные шариатом наказания не применяются, хотя их использование повлекло бы менее серьезные последствия, чем обвинение в неверии, а это значит, что если дело внушает сомнения, от обвинений в неверии тем более следует воздержаться [3, с.

Пророк предупреждал: «Когда человек называет своего брата в исламе неверующим, это возвращается по меньшей мере к одному из них» [4, с. Из этого следует, что ни один мусульманин не может назвать другого неверующим независимо от совершенных им греховных дел до того момента, пока тот сам публично не признается в этом. Данное положение специально оговаривалось, так как вероотступничество считалось одним из самых тяжких грехов и каралось смертью при этом людям предоставлялась возможность трижды отречься от неверия.

Для вынесения шариатского решения о неверии, как настаивают традиционалисты, необходимо наличие определенных причин и отсутствие соответствующих препятствий.

Так, например, согласно некоторым аятам Корана и хади-сам то или иное слово, действие или убеждение можно считать проявлением неверия, однако «того, кто произносит такие слова, совершает такие действия или придерживается таких убеждений, нельзя обвинять в неверии в силу наличия определенных препятствий» [3, с. Совсем по-другому подходят к вопросу так-фира радикальные исламисты. Например, главный идеолог египетских «Братьев-мусульман» в 50-60-е годы ХХ века С. Кутб прямо говорил о том, что «.

Партия Аллаха состоит из тех, кто стоит под знаменем Аллаха, а к партии шайтана относится каждая секта, группа, народ или отдельный человек из числа тех, кто под этим знаменем не находится» [5, с. Любое неисламское общество С. Кутб называл джахилистским доисламское общество в Аравии составляли много-божники, язычники.

К джахилистским Кутб относил не только языческие, но и «христианские и иудейские общества. Можно сказать больше: они придают ему сотоварищей в одной из форм многобожия, как называя сына Божия, так и причисляя Троицу». Свои тезисы при этом он аргументирует многочисленными аятами из Корана: «И сказали иудеи: «Узайр — сын Аллаха». И сказали христиане: «Мессия — сын Аллаха».

Эти слова похожи на слова тех, которые не веровали раньше. Пусть поразит их Аллах! До чего они отвращены! Руки у Него распростерты: расходует Он, как желает… Скажи, тогда почему Он вас наказывает за ваши грехи? Таким образом, христианские и иудейские общества С. Кутб относит к языческим: «. А им было повелено поклоняться только единому Богу, помимо которого нет божества. Хвала Ему, превыше Он того, что они придают Ему в соучастники! Исходя из таких посылов, Кутб относит «людей Писания» к «врагам ислама», подтверждая этот тезис вырванными из контекста Корана ая-тами: «И никогда не будут довольны тобой ни иудеи, ни христиане, пока ты не последуешь за их учением.

Скажи: «Поистине путь Аллаха есть настоящий путь! Если вы будете повиноваться какой-либо группе из тех, кому даровано Писание, они обратят вас после того, как вы уверовали, опять в неверных» сура «Семейство Им-рана», аят 100 и так далее [5, с. Лидер «Аль-Каиды» Айман аз-Завахири в разработанной им в 90-е годы ХХ века идеологической концепции «Симпатии и антипатии» Аль-валяа ва-ль-бараа развивает человеконенавистническое учение С.

Однако человечество он делит не на «партию Аллаха» и «партию шайтана», а на три группы: 1 тех, кого следует только любить, не испытывая к ним никакой враждебности; 2 тех, кого следует ненавидеть, с кем надо враждовать, не испытывая к ним ни любви, ни дружеских чувств; 3 тех, кто, с одной стороны, заслуживает любви, а с другой — ненависти [6]. Ко второй группе автор концепции причисляет всех немусульман, включая христиан и иудеев.

Действительно, такфириты считают всех христиан и иудеев неверующими между тем, как уже отмечалось выше, ортодоксальный ислам называет их «людьми Писания», считает такими же верующими.

Илья Доронченков: «Художники — орден, который понимает друг друга» • Arzamas

В музыке индивидуализм проявился особенно ярко в произведениях Р. Философия Ф. Ницше, А. Штирнера способствовала развитию индивидуализма. Для них единичная человеческая личность — единственная реальность в мире.

В Серебряный век в России произошел слом эпох, мировоззрений, культур. Идеи свободы, идеология индивидуализма нашли отражение в произведениях писателей. Как понимали индивидуализм русские философы и писатели? Исследователь Янтарева-Вален-шина выделяет два вида индивидуализма: просветительский и романтический. В России в начале ХХ в. Индивидуализм имел свои особенности в России в начале ХХ в. Можно выделить несколько моделей отношения к индивидуализму: отношение исследователей, стоящих на религиозных позициях, на либеральных, народнических, социал-демократических,.

Но и среди представителей, стоящих на религиозных, либеральных позициях, не было единства. Рассмотрим взгляды П. Струве и Н. На рубеже веков эти философы тяготели к либерализму. Струве отстаивал идею духовной автономии личности. С его точки зрения, «метафизически-этический индивидуализм. Позиция П. Струве — это этический абсолютизм и этический антропоцентризм. Границы между «Я» и «Ты» для П. Струве нерушимы.

Он подчеркивает единственность «Я». Другие для него являются отражением моего «Я». Струве полемизирует с Н. Бердяевым по вопросам этики. Для Н. Бердяева этический индивидуализм тождественен этическому универсализму. Бердяев [5]. Личность у Бердяева — выразитель универсальных принципов, носитель нравственного закона, а отношение человека к человеку у него этически производно из отношения человека к самому себе.

На страницах журнала «Золотое Руно» А. Бенуа поместил статью «Художественные ереси» с критикой индивидуализма. Автор обвиняет индивидуализм в том, что он отвлекает творчество от свободы и света. Бенуа, — мистическое начало вдохновения, т. Под светом же я подразумеваю все, что составляет смысл и прелесть творчества… Бенуа называет индивидуализм ересью. Строго проведенный индивидуализм Бенуа называет абсурдом, ведущий не к развитию личности, а к ее одичанию.

Разрушительное начало атомизма способствует разрушению всей системы, ведет к смерти, мраку и хаосу. Какой рецепт спасения предлагает художник? Он предлагает обратиться к Богу, к Аполлону. Статья А. Бенуа категорична, потому не случайно сразу же появились критические замечания.

Кириенко-Волошин пишет статью «Индивидуализм в искусстве». Автор не согласен ни с постановкой вопроса об индивидуализме индивидуализм или тради-. С точки зрения М. Волошина «индивидуализм возникает из чувства самосохранения, но только тогда он достигнет крайней точки своего развития, когда добровольным отказом от себя находит свое высшее самоутверждение» [7]. Также критикует А. Бенуа и А. Он защищает индивидуализм, который связывает принцип обновления, сохранение личности, для него индивидуализм -неотъемлемое качество гения.

Всю историю искусства он видит в борьбе индивидуализма с нетерпимым консерватизмом коллективизма [8]. В России большую дискуссию вызвал доклад А. Блока «Крушение гуманизма» в издательстве «Всемирная литература» 1919 г. Блок понимал гуманизм как «мощное движение» культуры, которое идет от эпохи Возрождения, возрастая и развиваясь на идее и идеале индивидуалистического человека.

Пока эта свободная личность оставалась «главным двигателем европейской культуры», она создавала культуру, проникнутую «духом музыки». Народ, по Блоку, был естественно отлучен от гуманистического культурного движения, «индивидуалистического по существу», выражая «свои стремления на диком и непонятном для гуманистов языке -на варварском языке бунтов и кровавых расправ».

Но как только на арену истории выходят народные массы, начинается кризис гуманизма [9]. Бердяев также констатирует кризис гуманизма, перерождение гуманизма в антигуманизм, переход свободы в принуждение [10].

Блок, -. Большой популярностью в России пользовалась философия Ф. В его философии русских писателей привлекал протест против неустройства жизни, надежда на перемены. Борьба за ин-. В произведениях писателей начала ХХ в. Это нашло отражение в отрицании устоев общества, разрушении традиционных форм, в привязанности к смерти Бога. Чем явилась утрата Бога для человечества?

Эта проблема до сих пор волнует человечество. Браун полагает, что, исключив бога из системы научного постижения вселенной, человечество столкнулось с малоприятными дионисийскими проявлениями собственной природы [12]. Идею «смерти бога» необходимо осмыслить с точки зрения общей взаимосвязи событий, исторически. Идея «смерти бога» в России привела к уничтожению человека, размыванию нравственных ценностей, к культивированию идей насилия и т.

Русские философы и писатели начала ХХ в. Мир приобретает черты коллективного безумия, а человечество утрачивает смысл жизни. Главным теоретиком, провозгласившим смерть Бога, был Ницше. Он утверждал, что европейская культура движется к катастрофе. Тема катастрофы, террора, образ руин нашли отражение в литературе и произведениях художников. В рассказах «Стена», «Красный смех», «Так было» он стремится к высокой степени выразительности. Вячеслав Иванов назвал «Красный смех» экстатическим произведением, при чтении которого нельзя не почувствовать «неподдельного крика ужаснувшейся и иступленной души, не ощутить себя вовлеченным в вихрь безумного кошмара» [11].

В индивидуализме Л. Андреев видит истоки Первой Мировой войны, именно он чреват гордыней, верой в собственную безнаказанность. Трагическое сознание оказывается за пределами гуманизма, что приводит к разрушению всей системы ценностей, к обессмысливанию, к состоянию катастрофы. По наблюдению современников, «как ветхозаветный пророк», грозящий всякими ужасами, стоит Андреев «У окна», наблюдая, как раз-.

У Андреева мы находим мотив разрушения в целом ряде его произведений «Набат», «Так было» и т. В рассказе «Набат» автор воспользовался символом пожара и набата для изображения этих настроений. Все горит! Гибнет все, погибает культура!

Андреев писал в 1908 г. Берштейну: «Еврейские погромы и голод; парламент и казни; грабежи и величайшее геройство; «черная сотня» и Лев Толстой, — какое смешение лиц и понятий, какой обильный источник для всяческих недоразумений. Правда испуганно молчит, и громко кричит ее наглая ложь, вызывая неотвязные и мучительные вопросы: кому сочувствовать? Андреев М.

Горькому в 1902 г. Анархия в самом воздухе» [14]. Андреев изображает безумие как общественный феномен, универсальное состояние мира. Символом безумия служит повешенный на фонаре «Так было» : «Его вытянутых ног, жадно стремящихся к земле, касались головы танцующих, и от этого казалось, что он и есть главный дирижер, управляющий танцами» [16]. Этот повешенный символизирует, что жизнь человека, его достоинство не имеют никакой цены в общем мелькающем круговороте.

В рассказе присутствует образ танцующей толпы, опьяненной от дикой радости и вседозволенности. Она похожа на огромного, взъерошенного зверя, на «что-то черное. Стадное чувство повелевает толпой. Индивидуальность, одухотворенность, ответственность, совесть забыты людьми. Толпа подчинила себя разгулу темных зловещих инстинктов. Проявлением индивидуализма в России в начале ХХ в. Этот образ приобрел особую популярность. Он стал символом бунта против несправедливости, святым мучеником, героем, бунтарем во имя прогресса, свободы.

Сатана — это воплощение гордыни, бунтарства, индивидуализма. Деятели русской культуры сделали Сатану символом добра, христианского Бога — символом зла. Демоническое начало существует не только в истории, но и в душе человека. Мир чудовищного становится миром имманентным, и он присутствует в самом человеке.

Рождается новое восприятие человека. Человек подвергается демонизации. Он становится бес-человечным, отпавшим от своей сущности, падшим ср. Но теперь у нас будет еще более тесное общение, священное — у одной Чаши». Я давно знаю митрополита Илариона, нынешнего главу Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата.

Мы познакомились в 1994 году, когда он был еще иеромонахом. Считаю его своим добрым другом и очень этой дружбой дорожу. Владыка Иларион, если угодно, — один из самых компетентных и знающих людей, с кем мне доводилось общаться. И он фактически стал для меня единственным человеком, к кому я мог обратиться со своей просьбой напрямую, кто знал меня, мои убеждения и мою ситуацию.

И кто — в чем я был уверен — готов откликнуться. Что и произошло. Я не знаю, что конкретно будет дальше. Надо просто жить. Но уже сейчас я нашел в России много того, что меня чрезвычайно заинтересовало. Например, я побывал на Валааме. Знаете, на Западе, если верующий человек тяготеет к такого рода жизни, как предельное монашеское уединение, ему фактически некуда пойти. Скитов в том виде, в каком они сохранились в России, там фактически нет.

Это форма жизни там как будто свое отжила. А я как монах постоянно ищу предельного уединения, даже одиночества. И на Валааме я почувствовал, что здесь все это есть.

Ведь и Валаам — место достаточно многолюдное, туда регулярно приезжают паломники… Скит окружен лесом, но в пятнадцати минутах ходьбы от него — деревня, а в ней около ста жителей. На Валааме — намного более спокойно.

И да, конечно, там много людей. Но само место, по моим ощущениям, обособлено от остального мира. Может быть, за счет того, что это остров, или по каким-то другим, не географическим причинам. И мне кажется, что все это может рождать в сердце каждого туда попавшего человека как раз то самое состояние желанного одиночества и уединения.

Подлинная монашеская традиция на Западе была фактически растоптана в ходе Французской буржуазной революции 1789 года. У меня есть твердое убеждение, что последствия этой революции для Европы — не менее тяжелые, чем для России последствия революции 1917 года и семидесяти лет государственного атеизма. Во Франции после всех этих кровавых событий монашество пришлось создавать в известной степени с нуля. Этим занялись обыкновенные священники, не монахи. Больше было некому. А в России монашество — через все потрясения и ужасы — все же выжило.

Да, это происходило на уровне отдельных фигур — старцев. Но они были! И духовную традицию они сохранили, оставаясь воплощением подлинной монашеской жизни. В том, что касается монашеской жизни, России, как мне кажется, не все пришлось начинать с чистого листа. И поэтому мне иногда жаль слышать от русских о том, что «у нас все было разрушено, Церковь растоптана и т.

Мне все время хочется ответить: «А по-моему, у вас все есть — новомученики и исповедники, старцы». Причем все они на расстоянии вытянутой руки. Только надо ее протянуть, взять это богатство и, что называется, применять на практике, то есть в своей жизни.

У меня часто создается впечатление, что большинство людей в России этого не ценят. Или просто не понимают, что это ценно. Да, нужно очень много всего восстанавливать. Но это только, так скажем, техническая часть, только стены и крыши. Само собой, люди плачутся — на стены и крыши нужно много денег, а где их взять…

Однако если над этой крышей — пускай дырявой — мысленно подняться, то видно, что главное — не в стенах, а в том, с каким сердцем в эти стены входишь. И вот это-то главное — духовная традиция — от русских никуда не девалась.

Старцы и новомученики все это сберегли. На это мне иногда отвечают: «Но ведь старцев сегодня почти не осталось, большинство из них уже умерло. Некому нас наставлять… На что я всегда говорю: «Если рядом с вами нет живого старца, обратитесь к почившему. У вас есть его житие, его тексты, его наставления. Читайте — и соотносите со своей жизнью». При этом я, конечно же, не имею в виду, что не встречал в России людей, которые это знают, ценят и берегут.

Таких много и очень много. И поездка на Валаам для меня — тому подтверждение. Став членом Русской Православной Церкви, но продолжая жить в Швейцарии, я подчиняюсь теперь архиепископу Корсунскому Иннокентию.

Мои связи с Католической Церковью не могут, само собой, остаться прежними. Ведь они наверняка все католики… А во-вторых, я никогда не делал тайны из своих взглядов и убеждений. Все мои духовные чада знали, что мой идеал христианства — на Востоке. И не думаю, что они будут сильно удивлены.

Я ничего не говорил им заранее, чтобы избежать лишних разговоров. Но думаю, что ничего страшного не произойдет. Думаю, что те духовные беседы, за которыми мои чада приезжают, будут продоложаться, не вижу повода эту практику прекращать.

Ну и наконец, те, с кем мы общаемся постоянно, — это люди, которые в той или иной степени, на том или ином уровне разделяют мой духовный идеал. Иначе бы они не приезжали. Но я и раньше делал это очень редко: скит находится все же на отдалении от большого мира, территория запирается на ключ, службы также закрытые, часовня маленькая — от силы на десять человек.

И только на Рождество и на Пасху мы открываем двери для желающих. Только там научитесь. Только тот, кто молится, почувствует смысл, вкус и радость молитвы. Из глубины большого, теплого кресла этому не научишься. Если ты готов встать на колени, искренне каяться, поднимать глаза и руки к небу — то многое откроется само. Конечно, можно читать много книг, слушать лекции, общаться с людьми, что тоже важно и дает возможность к большему пониманию.

Но в чем тут ценность, если после этого мы не предпримем конкретных шагов? Не встанем на молитву? Думаю, Вы и сами это должны понимать. Просто, вероятно, задаете вопрос с позиции неверующего…

Ведь наш журнал — для сомневающихся. Впрочем, искать их специально тоже, наверное, не стоит. Но если они появляются, надо просто вспоминать, что у каждого есть шанс услышать: подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим Ин 20 :27.

Габриэль Бунге Родился в 1940 году в Кельне. Отец — лютеранин, мать — католичка. В возрасте 22 лет вступил в орден бенедиктинцев во Франции. В 1972 году был рукоположен в священный сан. Много лет посвятил изучению творений Евагрия Понтийского. С 1980 года живет в скиту Святого Креста в швейцарском кантоне Тичино по древнему бенедиктинскому уставу.

Автор книг «Скудельные сосуды. Практика личной молитвы по преданию святых отцов», «Другой Утешитель», «Вино дракона и хлеб ангельский», «Духовное отцовство» и др. Отменить ежемесячное пожертвование вы можете в любой момент здесь. Даже небольшое пожертвование поможет нам дальше рассказывать о Христе, Евангелии и православии.

Запомнить меня. Прыгайте в воду — Что должно измениться теперь — после перехода — в Вашей повседневной жизни? Фото Владимира Ештокина. Теги: Пастырское служение Пастырское служение.

Единоразово Ежемесячно. Я соглашаюсь с условиями оферты. Даю свое согласие на обработку персональных данных в соответствии с Политикой конфиденциальности. Поддержите журнал «Фома» Журнал «Фома» работает благодаря поддержке читателей.

Особенно мы будем благодарны за ежемесячное пожертвование.

Алексей Кочетков. Новый традиционализм против неолиберальной угрозы

ИнтернетNeoeurasian philosophy and traditionalism as the example of a fundamentalistic ideology. The author describes the basic features of the Neoeurasian philosophy. Интернетdoi: 10.7256/2306-0174.2013.8.790. Дата направления статьи в редакцию: 18-07-2013. Дата публикации: 1-8-2013. ИнтернетТаких оказалось немного — 20% «модернистов» и 10% «традиционалистов» в подвыборке сильноресурсных, а в группе молодежи с меньшим.

Единство Церкви

Основы традиционализма: a_bellum — LiveJournal 1. Особенность мировоззрения дописьменных и.
Из католичества в Православие ИнтернетСтоит разобраться в понятиях. Андрей Рэмович – уважаемый экономист, не раз выступал против эксцессов неолиберальной политики, вносил элементы.
Лекция 5. Национализм ИнтернетТрадиционализм и тайная интеллектуальная история XX века. Есть много видов «традиционалистов» и много «традиционалистских движений». В самом.

Neoeurasian philosophy and traditionalism as the example of a fundamentalistic ideology

  • Константин Богомолов написал об «особых русских», «вине виновности» и мертвом прошлом
  • INDIVIDUALISM IN RUSSIAN CULTURE OF SILVER AGE
  • Неотрадиционализм (кантри) — Википедия
  • IDEOLOGICAL FOUNDATIONS OF RADICAL ISLAM

Илья Доронченков: «Художники — орден, который понимает друг друга»

ИнтернетИнтерактивный диалог со зрителем, проходил путем «метапослания». Возможно, стоит использовать данный метод при постановки театральных сюжетов. ИнтернетСочетания «православный традиционализм», «языческий традиционализм» стоит понимать как православие, обогащенное философией. Сегодня все труднее говорить о «христианстве» как единой, принятой всеми христианами по всему миру шкале духовных и нравственных.

«Клятва Горациев» Жака Луи Давида

Непреходящий традиционализм – Русская истина Не стоит думать о милениалах, как о кучке детей, которые просто хотят повеселиться. Их привлекает изменчивый мир, за которым интересно.
11 вопросов о старообрядцах Интернет«Одухотворенный человек не любит, когда к нему стекается толпа. А если толпа все-таки собирается, он стоит от нее в стороне, и поскольку он стоит в.
История национализма — Википедия ИнтернетСтатья посвящена проблемам индивидуализма начала ХХ в. В статье подчеркивается нелинейность понятия «индивидуализм». Рассматриваются.
Оцените статью
Поделиться с друзьями